Париж, день третий. Воскресенье, 27 июля

Третий день особенно картиночным не получится. Во-первых, он был музейным, а в музеях я обычно не снимаю. Во-вторых, где-то к середине дня Ваша Трули обнаружила, что у сарая четвертой стены не хватает что выставила неправильные настройки в фотоаппарате.

Итак. Завтрак из давешних запасов на скорую руку в номере — и на метро до до площади Согласия. В планах у нас сегодня Лувр, но до Лувра был обещан сюрприз. Кстати, сюпризов в итоге оказалось аж четыре штуки.

Выходим на площадь. Ага. Сюрприз номер раз, незапланированный. Внешний вид площади Согласия в то конкретное утро. Площадь нам в теории надо пересечь. Угу, удачи тому, кто попытается пересечь площадь Согласия в день финала Тур де Франс :-)

Обходим площадь наискосок хитрыми зигзагами. Девица почему-то торопится.
Вот так площадь выглядела с другой стороны. Кому интересны подробности — картинка ведет к панораме покрупнее.

Второй сюрприз. Внезапно. Врастаю в землю. Вот это, наизусть изученное в детстве по черно-белому фотоальбому, настоящее, да? И просто вот так тут у вас на улице стоит? Серьезно?

Поворот кру-гом через левое плечо. Третий сюрприз. Тот, основной, обещанный. Мы, оказывается, шли в Оранжери. Я совершенно забыла про Оранжери, тем сильнее был эффект. («Мама, теперь понимаешь, да? Я хочу, чтобы мы сюда попали, пока народ не набежал, а ты себе фонтанчик фотографируешь.»)
Ага, понимаю.
Очень хорошо понимаю. Сколько мы пробыли в тех двух полупустых залах с «Лилиями» Моне? Долго. Три молодые девицы бродят вплотную к полотнам, переговариваются и морщат напудренные носики. Нич-че-го не понимают. Мешают, между прочим.
Спускаемся вниз, в галерею. В последнем зале — лёгкий конфуз. По стенам — в целом очень знакомое и совершенно, на мой взгляд, прекрасное, а фамилия… кто это?
— Мама, сфотографируй табличку, я не знаю этого художника.
Ладно, уже легче, нас таких незнаек обе-две. Фотографирую.
— О, написано, что родом из России, — переводит девица.
Фамилия становится на место.
— Чччерт! Сутин…
Угу, мы знаем этого художника. Просто я вовсе не умею читать по-французски, а девица умеет слишком хорошо.
А, вот ещё. В том же зале рыженькая дама в красной блузке у портрета молодой англичанки. Она, стало быть, смотрит на картину, а мы обе — несколько ошарашенно — на нее. Я, шепотом:
— Слушай, как ты думаешь, она замечает, что страшно похожа на этот портрет?
— По-моему, нет…
Еще раз возвращаемся к «Лилиям». Три молодые девицы сидят на банкетке, разложив принадлежности для рисования. Всё они прекрасно понимают, да. И умеют.
И выходим на улицу. Очередному Родену за углом я уже не удивляюсь. Просто радуюсь.

Не торопясь, с остановкой под каштанами — к Лувру через сад Тюильри.

Тэээкс. Это колесо мы, пожалуй, потом разъясним.

И, собственно, Лувр. Заранее спланированный на два дня по два захода с перерывами, сюда идем, сюда не идем. И никуда не торопимся. Очередь на площади отсюда и до Луны, но нам в нее не надо — у нас общие городские билеты на шесть дней, мы их как раз с утра в Оранжери в первый раз использовали.

Первый заход. Вспышками. Итальянцы, испанцы, монументальные французы. Притаившийся в проходе сразу за Никой Ботичелли. Светящийся Иоанн Креститель Леонардо, и возле него — странность — вполне спокойно можно постоять. И для себя здесь оставлю ссылку на даму на портрете, мы шли себе мимо («смотри, живая…»). У испанцев — мадонна в яростно-синей накидке, отчаянно неправильной, и узнаваемый из любой точки зала Эль Греко, и… Ладно.
Шепотом хулиганить возле узнанного портрета Ришелье у французов, напевая дуэтом про кардинала, который ел бульон. И порадоваться, что «Свобода на баррикадах» (да-да, я в курсе, что нынче ее так называют редко) не обозначена отдельной картинкой на схеме, и возле нее тоже можно постоять спокойно.

А потом мы немножко умерли. Странная все-таки штука музейная походка, пройдено-то всего ничего, а ноги со спиной уже недвусмысленно заявляют, что так дальше дело не пойдет.

Обед в кафе в саду Тюильри. Ну да-да, знаю, туристическая ловушка, ля-ля-ля, но жрать-то нам все-таки надо, и вот этот пруд наискосок от столика, и красавец-официант с толстым чувством юмора. (Не-не, это не я, это девица, когда я вечером в гостинице быстренько сочиняла свой конспект, добавила — мол, и запиши, что там был ооооочень красивый официант. Ну я и записала.) Потом добраться до стульев под каштанами, прихватив в киоске кофе в картонном стаканчике и два букета мороженого. Единственный, кстати, кофе в картонном стаканчике за всю поездку, потому-что-иначе-я-сейчас-прямо-тут-засну.

Лувр, второй заход. Отдел скульптуры, возле Амура и Психеи память выдает картинку, мне двенадцать, впервые свобода без взрослых, впервые Питер, впервые Эрмитаж, впервые Амур и Психея.
И она, конечно же. Как-то вот так:

Египетский отдел, давняя и прочная любовь. Кстати — опять кстати и опять память — я время от времени принимаюсь искать «Книгу о языке» из детства. Такая здоровенная книга с хорошими иллюстрациями и фотографиями. Оттуда у меня начинался Египет (и вот она, статуя писца), и кодекс Хаммурапи (но это завтра), и много чего еще…

Выходим через залы греческой керамики. И вот тут мы умерли не немножко, а совсем и окончательно. Падаем на газон, про газоны будет потом, в конце и отдельно. Всё. Всё. На метро и в гостиницу.
И вот он, сюрприз номер четыре. Удачи тому, кто попытается войти в метро возле Лувра в день и — что существенно — час финала Тур де Франс.
Всё перекрыто. Спокойно, мы на корабле…

Уф. Проехали. В смысле, они проехали. Но ближайшее метро все равно закрыто. Переходим Сену по мосту Каррузель, по которому только что промчалась велогонка. С видом на мост Руаяль.

Перекрытую набережную Вольтера внезапно открывают, решаем не рисковать, переходим на другую сторону, дальше от Сены. Нечаянная прогулка по набережным оказалась прекрасной уже задним числом, а тогда — ноги мои, ноги, убитые в хлам музейной походкой. Но все равно. Набережная Вольтера, набережная Малаке (здравствуй, Институт Франции), набережная Конти (слева — сверкающий замочками Мост Искусств, но нет, не сейчас), Великие Августинцы.

И справа — бульвар Сен-Мишель, вожделенное метро и… Так. Стоп. Ой. В самый первый день мы здесь были дважды. Ладно, в первый раз мы шли со стороны бульвара на Сите, у нас на затылках глаз нет. Но второй-то раз мы переходили тот же мост в обратном направлении. И скажите, как мы дружно ухитрились не заметить этого слона этот фонтан, находившийся у нас точно по курсу?

И окончание пуктиром. Доехать-добрести до гостиницы. Упасть. Заставить себе подняться, чтобы купить суши в ресторане, находящемся в соседнем доме (к слову, гип-гип ура этому ресторану, он нас потом еще раз спас). Вернуться в гостиницу с добычей. Сидеть на кроватях, кто по-турецки, кто как придется, лопать суши и смотреть Старую-старую сказку…

Вдоль по дороге,
Вдоль по дороге
Вот я шагаю раз и два…

P.S. Полный альбом лежит здесь.