День седьмой, Лион, утро. Четверг, 31 июля

Утро началось, как и положено, с открытого окна. Другого окна в совершенно другом городе.

Нет, не так. Лион начался накануне вечером — с поезда, с прохода в сумерках по почти безлюдной пешеходной улице Виктора Гюго и с гостиницы, где сначала случилось дежавю. Лионский портье, как и давешняя парижская хозяйка отеля, тоже понятия не имел, что номер забронирован с двумя отдельными кроватями. А потом все пошло наоборот. Вместо длинной дискуссии и вытряхивания из нас дополнительных денег за те самые две кровати — напряженная работа мысли на лице портье. Аж видно было, как у человека в голове шарики крутятся — и вот он, подходящий номер. Вместо привычной гостиничной карточки — заковыристый ключ с тяжелым брелком образца «берешь в руку, маешь вещь». Мелочь, а приятно. Список цен за содержимое того, что там именовали мини-баром — под стеклом на столе на самом виду, а не старательно запрятан между страницами гостиничного буклета, чтобы под конец, значит, вышел дорогим гостям сюрприз. Что ж, раз без сюрпризов, то почему бы и нет. Цена завтрака тоже вдохновляла, так что мы с утра пораньше не стали от добра добра искать. А, еще там лестница была правильная. И старый комод в коридоре. И фасад. И недавний ремонт. Я к тому, что несомненно рекомендую, да.

А деревянная дверь — это не в гостинице, это просто так себе дверь на улице Виктора Гюго в городе Лионе.

Мне, собственно, был обещан день без карты. День в городе, который девица четыре года назад основательно исходила пешком и распрекрасно помнила.

Интересно, каждому порядочному старому городу полагается река (или парочка рек) и холм с базиликой или крепостью на макушке? Париж у нас начинался с Монмартра, а Лион — с холма Фурвьер, куда мы поднялись совсем нетуристическим способом: поехали от вокзала на городском автобусе по хорошей такой серпентине. И начали с университетской общаги. Потому что девице так захотелось.

— Мама, гляди — вот так общественные велосипеды обратно на горку попадают. С горки-то все ездить хотят, а наверх — не очень…

Мимо старых стен — к белому корпусу-коробке, где девица провела четыре (ведь четыре?) нехудших месяца своей жизни. И выходим с территории общежития на перекресток.

— Мама, а вот по этой улице я ходила на почту.
Шоб я так жила.
Вот по этой улице. Ходить. На почту. Просто так ходить.

У дома со ставнями я застряла. Ну да, здесь живут. Неожиданная панда номер раз под ногами на лестнице и прочие мелочи россыпью.

Садово-огородническое товарищество, так это называется, да? И в двух шагах — улица с прекрасным поворотом и древними разрушенными воротами. Давно здесь люди живут. Очень давно.

И снова мелочи, и первый быстрый взгляд на город с высоты, и римский театр. И вооон там, над театром, справа наверху — башни базилики, вот туда мы сейчас и пойдем.

Пришли.
Верхний храм.

Крипта. И окрестности, в том числе забавная не-Эйфелева башня, построенная по образу и подобию третьего этажа той, которая Эйфелева.

И вот он, город с высоты. Тааак… Ладно. Где я, собственно, нахожусь?

— Мама, вот смотри: там внизу другой храм, это в старом городе, сейчас мы туда спустимся. Красный мост — это Сона, мы ее перейдем, там тоже есть где пройтись, потом перейдем Рону, дойдем по набережной до университета…

Да-да, я смотрю.

И смотрю (кстати, по клику — панорама побольше весом с мегабайт). Ну да. Вот старый город. Сона. Рона. Чистый сюр, это не со мной.

И еще раз смотрю, с террасы кафе, где мы были одни и где я напугала девицу, когда милейший официант принес нам счет. У меня глаза на лоб вылезли. Париж-поделить-на-два.

— Эх, мама. Ну я ж тебе говорила, что это — Лион…

Спуск с холма через парк. Картинки ставлю подряд — вот именно так мы шли.

Ах да. Мальчик. В одной из аллей встретился нам молодой человек двух с хвостиком лет. Мы его, надо сказать, сначала услышали и только потом увидели. Впрочем, слышал его, пожалуй, весь парк — знаете, как молодые люди двух с хвостиком лет сообщают о том, что у них плохое настроение? Над молодым человеком возвышался невозмутимый молодой отец и ласково ворковала спокойная молодая мать. Девица ускорила шаг и явно очень старалась не расхохотаться.
— Мама, ты знаешь, что она ему говорит? «Миленький, ну разве ж ты поросенок, чтобы ТАК верещать?»
Мальчика мы потом еще раз встретили, через несколько часов, на мосту через Рону. Он восседал в рюкзаке за спиной невозмутимого молодого отца и являл собой образец образцово-показательного и совершенно довольного жизнью молодого человека двух с хвостиком лет.

Парк закончился. По этой лестнице мы сейчас спустимся в старый город.

Но об этом — в следующий раз.

P.S. Полный альбом лежит здесь.