Город на контрасте

Сидела я, стало быть, в субботу на диване вся такая нехорошая и мрачная. Предавалась мыслям о рабочем завале и череде всяческих расстройств, валящихся на голову в последний месяц. Ерундой занималась, в общем. И тут звонит мне девица и говорит — мол, матушка, в город хочу, страдать прекращаем, ноги в руки берем и поехали гулять куда глаза глядят.

Ну мы и поехали.

Для затравки — раскудрявый фонарь на улице Bloor возле Королевского музея Онтарио. Здесь я случайно оказалась: уже в метро выяснилось, что часть линии закрыта во время выходных на плановый ремонт, так что до места рандеву с девицей я прошлась пешком. Фонарей там два, и вообще-то это один из входов на территорию Университета Торонто, построен в 1901-м году по случаю приезда в город высоких королевских особ.

И предупреждение: глаза у нас с девицей на этот раз глядели на всякое очень разное. На университетский кампус, на сортир в кафе как средство самовыражения, на граффити, на улицу Queen, куда я вас сто раз водила. Так что под кат — того. Осторожно.

Часть 1. Кампус Университета Торонто. Он нам пришелся по дороге до точки маршрута, обозначенной мной как «хочу кофе в Кенсингтоне». Альма матер девицы, она там как рыба в воде. Так что я расслабилась и просто глазела по сторонам. Мы там с вами уже бывали, разумеется. Так что на этот раз — просто весенние мелочи россыпью.

Чтобы два раза не вставать — апрельское телефонное, я в начале апреля ездила в те места, чтобы сфотографировать бездомного Иисуса. На кампусе довольно много скульптуры, кое-что мне в разное время попадало в объектив. А вот эти милейшие дамы — нет, хотя я их очень люблю.
Neighbours (Соседки). Скульптор Joe Rosenthal, 2001 год.

Часть 2. Кофе в Кенсингтоне, в самом задрипанном кафе города, где делают лучший в городе кофе. Там я вообще не собиралась фотографировать, потому что сколько ж можно. Не собиралась, говорю. Ну уж больно хорошо сидеть у на шатком стуле за деревянным столом возле того кафе.

И разглядывать вот это явно не функционирующее средство передвижения с помпоном по соседству.

Заявленный выше сортир как средство самовыражения находится в этом самом кафе. А где ж еще-то? Извините, если что не так, я каждый раз, как туда зайду, от смеха загибаюсь.

Себе на заметку: и маленькая радость. В череду мелких неприятностей, подпортивших мне настроение в апреле, входило закрытие милого и слегка сумасшедшего независимого кафе недалеко от моего дома, напротив High Park. Я весной разогналась туда зайти — а нетути. Эх.
А оно, оказывается, не умерло. Оно просто переехало в Кенсингтон. Вместе в вывеской, интерьером и хозяевами. И это ура.

Часть 3. Граффити.
— Мама, — сказала девица — гляди, какой Elicser.
Да, действительно. Вот еще бы вспомнить, где мы это сняли, мы после Кенсингтона кружили по улицам, а потом двинулись на трамвае до парка, на травке посидеть. Добавлено позже, для себя: девица думает, что эту стену мы увидели где-то на улице Spadina между Dundas и Queen.
Нет, я отнюдь не спец. Но граффити Джабари Еллиота, более известного как Elicser, я все-таки узнаю по стилю.

Так, а вот это уже в парке. Парк, чтобы мне самой не забыть, называет Trinity Bellwoods Park, находится между улицами Queen и Dundas к западу от улицы Bathurst. В субботу туда по случаю распрекрасной погоды съехался, похоже, весь Даунтаун. Но мы все равно чудесно посидели там на лавке и на травке, болтая о том и сем, а потом мне случился подарочек — очередная стена граффити, выходящая прямо к парку.

Вездесущий Снупи верхом на реактивной конуре.

— Лошааадка, — произнесла я голосом ёжика в тумане из анекдота.

— Ой, — сказала девица, — Anser.
— Что?
— Не что, а кто. Anser. Ты не знала?
Не-а, не знала. Теперь знаю. Еще один художник, которого легко узнавать по стилю.

Часть 4. Нежно любимая хулиганская улица Queen между улицами Bathurst и Spadina. Это мы потихоньку двинулись в обратном направлении.

Хааароший плакат. Доходчивый, да. UPD из будущего: руки дошли наконец выяснить, а кто автор. Shepard Fairey, интересный оказался человек, оставлю-ка я здесь ссылку на вики, пожалуй.  

А тем временем вечереет, и свет медовый, и мы сидим на крыше в ресторанчике, устроенном, как многие в тех местах, в старом и когда-то жилом доме.

На прощанье — еще одно явно не функционирующее средство передвижения.

И любимый дом с башенкой на перекрестке Queen и Spadina.

И всё. На трамвай. И домой.