Про весенний Кенсингтон, старый дом и другие сакуры

специально для
OdnovrЕmennO

Прогулка вышла разномастная — куда ноги несли, там и снимала. А несли ноги в совершенно разные места.

Часть 1. Весенний Кенсингтон, осколки. Кенсингтонский рынок в Торонто я снимаю давно, много, часто и подробно. В конце концов мне надоело по этому поводу рефлексировать, просто принимаю как факт: Кенсингтон — тема бесконечная, место любимое, там всегда найдутся мелкие хулиганства, любезные сердцу. Так что теперь для него есть в журнале специальная метка, в загашнике у меня лежит фотопост, снятый уже после одновременных прогулок, а в указанные дни я так — пробежалась быстренько, благо было по дороге.

Это собачка живет на прилавке. Пока стоит или сидит неподвижно, покупатели ее принимают за игрушку. Но тут игрушка оживает, деловито топает по прилавку к ошарашенному покупателю и бодает лбом — мол, чего стоите зря, погладьте меня немедленно,

У любителя старых машин в очередной раз сменился автопарк. А у меня потихоньку собирается коллекция. Этот Понтиак мне прежде был незнаком:

Место великолепного Бьюика занял довольно задрипанный трудяга-Форд.

Часть 2. Дом Макензи. Один из небольших этнографических домов-музеев Торонто, которые мы постепенно обходим один за другим. В данном случае — дом Макензи. Дому страшно повезло — он сохранился исключительно потому, что в нем некоторое время жил Уильям Лайон Макензи, журналист и политический деятель с весьма вычурной биографией. Выпускал газету, всячески критиковавшую тогдашнюю отнюдь не демократическую систему управления Верхней Канады, руководил моментально подавленным восстанием 1837 года, сбежал в США, вернулся в Канаду после амнистии, последние три года жизни провел вот в этом самом доме, умер в 1861 году. Внучек его, Уильям Лайон Макензи Кинг, несколько раз с перерывами был премьем-министром Канады, в том числе во время Второй Мировой войны.

Обстановка дома со времен Макензи-дедушки не сохранилась. Дом вообще чуть не ушел под снос в тридцатых годах прошлого века за компанию с соседними домами, но тут-то о том, что в нем проживал дедушка-Макензи, и вспомнили, благо внучек как раз был премьер-министром. Экспозиция в доме менялась, нынешняя представляет собой образец городского жилища начала 60-х годов XIX века.

Гостиная.

Спальня с местным отоплением. Чайку?

Девичья. У дедушки-Макензи было три дочери, две семей не создали, а третья вышла замуж за некоего господина Кинга. Вот оттуда, собственно, и внучек, гордо носивший вместе с фамилией отца фамилию дедушки по матери.

Столовая. Догадаетесь, не прокручивая вниз, как работает такой светильник?

Опять чайку?

Кухня. Вполне функциональная дровяная плита. Мы-то сюда пришли в обычнй день, нам досталась персональная экскурсия на двоих. А в дни специальных мероприятий, когда народу в музее полным-полно, на этой плите показательно готовят.

Всякие кухонные штучки.

И стиральные.

И вот он, светильник в действии. Как видите, газовый. Во второй половине XIX века в довольно небольшом тогда городке Торонто уже имелось домашнее газовое освещение. Зажигают его с помощью фитиля, вставленного в металлическую палочку с зажимом. С помощью зажима открывают и закрывают газовые вентили на светильнике.

Место двора занимает современная пристройка, в которой восстановлена обстановка газетной типографии середины XIX века. Как в большинстве таких музеев, множество всяких штук можно потрогать руками, даже немного поработать метранпажем. Газетный пресс ручной. Вполне исправен.

Часть 3. Другие сакуры, окончание банкета. Послесловие к апрельской одновременной прогулке. В конце апреля мы с вами медитировали среди сакур в High Park на главной и самой большой аллее, посаженной в 1959 году. О том, что аллея не одна, я знала, но самую новую из них, появившуюся уже на моей памяти, вечно не застаю цветущей — деревьев там поменьше, цветут тамошние сакуры позже и находятся чуть в стороне от нашего привычного маршрута.

А в этот раз повезло, хоть и под занавес. Большая белая аллея давным-давно отцвела, а розовые сакуры стояли себе и сверкали под солнцем. Табличка рядом с ними гласила, что посажены они в 2001 году, во времена царствования управления достопочненного мэра Мэла.